Навигация:
Партнеры и реклама:
AdSense:

"Медицина - это не услуги, это помощь"

- Не принцип оказания, а специфика прохождения службы: у авиаторов — одно, у ракетчиков — другое, у десантников — третье, а на подводной лодке — четвертое, на надводном корабле — пятое.

Гражданский врач, который работает в больнице, ждет, когда ему привезут больного. Военный врач находится среди тех, кому он должен оказывать помощь. Военно-медицинская академия готовит выпускников, которые после окончания могут сразу идти и воевать. Это доказали события не только в Афганистане, но и задолго до этого, когда специалисты академии привлекались для оказания помощи на всех континентах: при ликвидации последствий стихийных бедствий и техногенных катастроф, в локальных военных конфликтах… Это я могу сказать как выпускник гражданского вуза, как человек, отдавший 35 лет службе в армии, как бывший начальник ВМедА. Ни один гражданский врач не готов с первого дня идти работать на войну.

— Изменилось. С одной стороны, в лучшую сторону. 300 лет назад именно здесь, в ВМедА, начали впервые готовить российских врачей. Первые акушеры и гинекологи в стране появились в академии, женское медицинское образование — 1 Мед — это был факультет ВМедА, здесь было очень многое — трех страниц мелким бисерным почерком не хватит, чтобы перечислить, сколько было впервые.

Колоссальные, почти 300-летней давности научные и педагогические школы — от этого никуда не деться. 9 лет назад по президентской программе мы получили грант на 250 миллионов долларов и сумели оснастить академию наилучшей аппаратурой, которая только существовала на 2002 год. На сегодняшний день ВМедА — это более 3 тысяч коек (такого "монстра" больше нет нигде), колоссальный интеллектуальный багаж (около 400 профессоров, более 1200 кандидатов наук). Такого интеллектуального сосредоточия нет ни в одном медицинском вузе. Плюс еще оснащение лучшей лечебно-диагностической аппаратурой, все это позволяет делать уникальные вмешательства не хуже, чем на Западе.

— К сожалению, да. Дело в том, что всегда врачи в российской медицине — и в военной, и в гражданской

— Я всегда требовал от подчиненных: ты не имеешь права уйти, глядя на часы, потому что рабочий день закончен. Пока ты к каждому из своих больных не зашел и пока каждому из них не стало легче от твоего посещения, от твоего разговора. Даже если больной безнадежен, надо с ним сидеть, с кем-то в коридоре можно встретиться, похлопать по плечу, справиться о делах, кому-то и этого достаточно, а с кем-то нужно сидеть и полчаса, и час, и уйти можно только тогда, когда пациенту стало легче. Вот тогда не будет жалоб, тогда не будет претензий. Да, мы стараемся учить этому своих студентов. Но это здесь.

А в войсках… там тоже всякое может быть. Люди ведь тоже разные. Кроме того, нужно учитывать и то, что на одного больного зачастую не один десяток симулянтов. Но с каждым нужно заниматься, нужно доказать, что он симулирует. В каждом конкретном случае. Нельзя, только потому что их большинство, на всех трафарет накладывать. Конфликты случаются тогда, когда человек забывает, что врачевать нужно не только тело, но и душу. Я не могу безоговорочно сказать, что везде медицина была права, а не правы эмоциональные родители, ни в коем случае. Я просто хочу сказать, что нужно разбираться в каждой конкретной ситуации и опять же исходить из того, что, если врач недостаточно опытен — это не юридическая ответственность, это его беда, а не вина. Вина тогда, когда он, имея возможность оказать помощь, ее не оказал. Или, зная, как правильно оказывать помощь, он делает все неправильно, вот это подсудно, за это надо голову отрывать.

— В Афганистане, допустим, я не был, но вся Чеченская кампания, и первая, и вторая… Я там бывал очень часто и подолгу, потому что, будучи начальником кафедры, отправлял туда бригады усиления, они работали в Моздоке, во Владикавказе, кто-то из них работал непосредственно в Грозном в боевом порядке. Представляете, когда на двухсоткоечный госпиталь каждый день привозят 190-200 свежих раненых. Каждый день. В течение 10-дневной операции. Люди работают — с ног валятся, но они знают, как лечить боевые травмы, они лечат правильно.

А пресса у нас как правило освещает работу госпиталя МЧС — те в палаточке сидят и ждут, когда к ним кто-то поступит. Рядом стоит наш медицинский отряд специального назначения — захлебывается от потока раненых, но телекамеры направлены в сторону МЧС. Это было и во время абхазо-грузинского конфликта в том числе. Практически все 100% раненых, прошедших через МЧСовские медицинские учреждения, повторно были прооперированы в связи с тем, что первая операция была выполнена неверно. Потому что подготовка к оказанию помощи при боевых повреждениях должна быть особая.

— Десятилетиями доктор не сидит в войсках, на полковом медпункте, допустим, в полковом лазарете — 2-3 года максимум. Потом он переходит, например, в медицинский батальон, там где есть хирургия, есть терапия, есть масса других специальностей. Там 2-3 года прослужил, поехал, проучился полугодичный цикл, потом переходит в госпиталь гарнизонный — 300-400 коек. А потом и в окружной, постепенно наращивая опыт. Система последипломной подготовки предусматривает обязательное обучение в клинической ординатуре, а для наиболее талантливых в адъюнктуре (аналог аспирантуры). Кроме того, каждый врач обязан проходить циклы подготовки по специальности не реже 1 раза в пять лет. (По материалам "Фонтанка.ру").

Александр Орлов

  Версия для печати

Класс!
При использовании материалов, ссылка на LifeLib.ru обязательна!
designed by Dr.BoT
© 2007-2011 LifeLib.ru