Навигация:
Партнеры и реклама:
AdSense:

Памяти Далии Равикович

Увы, ничего не остается, как повторить банальные строки: «Погиб поэт, невольник чести / Пал оклеветанный молвой…»

На этот раз – поэт Милостью Божией Далия Равикович.

Только несколько дней назад мы посвятили ее творчеству материал «Огонь и синее пламя» (bat-yam.israelinfo.ru/news/298 ).

В нем, среди прочего, мы рассказывали и о той травле, которую четыре года назад устроили ей «наши» в удивительном заединстве с примкнувшими к ним «не нашими» (см., к примеру, rjews.net/gazeta/Lib/riman/
010227.shtml).

Впрочем, не будем снова об этом. У «политиков» и иже с ними (за отсутствием профессии), как у Англии, нет постоянных врагов (о постоянных друзьях говорить не приходится вообще). Есть лишь постоянные интересы…

Выполним наше тогда неспешное обещание и уже как некролог Поэту приведем переводы ее трех стихотворений, прозвучавших на этой негаданной тризне в бат-ямском клубе. Теперь повод более чем достаточный…

Далия Равикович (1936) – израильская потесса, писательница и переводчица. Пишет на иврите. Уроженка Рамат-Гана. Рано оставшись без отца, воспитывалась в киббуце Гева, закончила гимназию в Хайфе, училась в Еврейском университете в Иерусалиме.
Принадлежала к группе студентов, провозгласивших в альманахе «Ликпат» (1953) манифест «Шира це’ира» («Молодая поэзия»). Дебютировала в альманахе «Орлогин». Автор стихотворных сборников «Аhават таппуах hа-заhав» («Любовь к апельсину», 1959 и 1963); «Хорэф каше» («Трудная зима» (1964 и 1967); «Hа-сефер hа-шлиши» («Третья книга», 1969); «Кол мишбареха ве-галлеха» («Все твои бурные волны», 1972); «Теhом коре» («Бездна зовет», 1976; «Аhава амиттит» («Истинная любовь», 1986) и ряда оригинальных и переводных книг для детей.
Основные темы стихов Далии Равикович – любовь, утрата близких, одиночество.
Пишет также рассказы, очерки, критические статьи, сотрудничает в газете «Маарив», откликается на события резкими выступлениями. В 1977 году удостоена Премии имени главы правительства Л. Эшкола, в 1987 – премии Х.Н. Бялика (совместно с М. Дором). (Краткая еврейская энциклопедия).

Публикуемые ниже стихотворения Далии Равикович взяты из сборника переводов стихов израильских поэтесс «Я себя до конца рассказала» (изд-во «Библиотека-Алия», перусалим, 1981).

ОДЕЖДА

Ты знаешь, сказала она, одежду сшили тебе – из огня.
Ты помнишь, сгорела жена Язона в таком одеянье?
Это все Медея, сказала она, это дело Медеи.
Живи осторожней, сказала она.
Сшили одежду тебе, блистающую, как горячая зола,
Горячую, словно угли.

Ты оденешь ее? Не одевай, сказала она.
Это не ветер свистит, это шипит яд.
И хотя ты не княгиня, что сделаешь ты Медее?
Ты должна различать голоса, сказала она.
Это не ветер свистит.

Ты помнишь, сказала я, когда мне исполнилось шесть,
Мне вымыли голову шампунем, и так я
вышла на улицу.
Запах от моей мокрой головы тянулся за мной,
как облако.
А после болела я – от ветра и от дождя.
Тогла я еще не умела читать греческих трагедий.
Но запах благовоний реял, и я сильно болела.
Теперь-то я знаю, что запах был не естественный.

Что будет с тобой, сказала она, одежду горящую
сшими тебе.
Одежду горящую сшили мне, сказала я ей, я знаю!
Что ж ты стоишь, сказала она, берегись!
Разве ты не знаешь, что такое горящая одежда?

Да знаю, сказала ей, но беречься я не умею.
Запах тех благовоний дурманит меня.
Сказала я ей: никто со мной соглашаться не обязпн,
но не верю я греческим трагедиям.

Но ведь одежда, сказала, — одежда твоя горит.
Что говоришь? – кричу я ей. – Что говоришь такое?
Нету на мне одежды. Это горю я.

Пер. Л. Левинзон.

ГОРДОСТЬ

Даже скалы разламыаваются – я скажу тебе.
И это бывает не от старости.
Долгие годы они возлегают на спинах в холод
и в зной.
Столь долгие годы,
Что создается ощущенье почти что полного покоя.
Они не сдвигаются со своих мест,
чтобы скрыть расщелины.
Это от гордости, должно быть.
Долгие годы проходят в виденьях предстоящего.
Будущий их разрушитель
Еще не явился.
И тогда прорастают кустарники. Водоросли взбурлят.
Море прихлынет и отпрянет.
Но кажется, что они неподвижны.
До поры, когда маленькая морская собака
Придет потереться о скалы.
Придет и уйдет. И вдруг – камень ранен.
Я ведь сказала тебе, — когда скалы разламываются,
это бывает внезапно.
Тем более люди.

Пер. С. Гринберг.

МОЙ ДОМ

Подъезд так красив,
Но растение над навесом высохло наполовину,
И жесткие, коричневые листья скапливаются
на ступеньках.
Сквозняки, гуляющие в подъезде,
Легки и нежны.
После долгого ожидания
Стены радостно набрасываются на вечер.
Новости добираются до моего дома с опозданием.
Всю ночь горит свет над порогом.
Люди приходят и уходят,
Сохраняя тайны свои.
Снаружи, в дверях, все медленно разрушается.
Все принадлежит другому столетью,
В то же время все случайно.
Это не пустынный дом Диккенса,
Это мой дом.

Пер. Р. Левинзон.

* * *

На ночном шоссе опять человек стоит.
Был он моим отцом когда-то, не так давно.
Я должна подойти к нему, туда, где сейчас он стоит,
Потому что я старшей была из его дочерей.
Каждую ночь одиноко он там стоит,
И должна я спускаться к нему, и опять подходить
к нему.
И хочу я спросить: до каких пор – должна?
И знаю сама : должна. На веки веков.

Он снова стоит там, где опасно стоять.
Как тогда, когда шел по дороге, и машина сбила его.
Его я узнала; и много тому примет,
Что человек этот был когдп-то моим отцом.

Не скажет он мне обычных ласковых слов.
Хоть и был он моим отцом когда-то, не так давно,
Хоть я старшей была из его дочерей –
Он не может сказать мне обычных ласковых слов.

Пер. В. Глозман.
= = = =
Автор: Юрий Ляховицкий

При использовании материалов, ссылка на LifeLib.ru обязательна!
designed by Dr.BoT
© 2007-2011 LifeLib.ru