Навигация:
Партнеры и реклама:
AdSense:

Патологоанатом нужен живым

Российские патологоанатомы назвали низким число проводимых в стране вскрытий умерших граждан.

Такое мнение президент Российского общества патологоанатомов, директор НИИ морфологии человека РАМН, академик РАМН Лев Кактурский высказал на прошедшей встрече с членами Общественной палаты РФ.

По данным Кактурского, в среднем по стране патологоанатомическому исследованию подвергаются менее 60% умерших в стационарах. А среди россиян, скончавшихся дома, вскрытие проводится лишь в 10-15% случаев. При этом доля умерших на дому граждан составляла в 2008-10 гг. целых 80%!

Академик также сообщил, что расхождения диагноза, поставленного лечащим врачом с выводами патологоанатомов наблюдаются в 15-20% случаев смерти в медучреждениях. А вот при летальных исходах на дому этот показатель достигает 50-70%.

Читайте также: Спор противоположного с подобным, или Что есть гомеопатия

Кактурский отметил, что низкое число проводимых в России патологоанатомических исследований не позволяет органам здравоохранения получить достоверную информацию о причинах смертности населения. Кроме того, дефекты клинической диагностики и связанные с ними недостатки лечебной работы остаются вне поля зрения руководителей медучреждений.

Причинами сложившейся ситуации директор НИИ морфологии человека назвал подчиненность патологоанатомов руководителям больниц, которые не заинтересованы в расхождениях диагнозов. В связи с этим он предлагает рассмотреть вопрос о преобразовании патологоанатомической службы в самостоятельную структуру с созданием патологических бюро, не подчиняющихся начальству медучреждений.

Еще одной проблемой академик считает стремление фирм, оказывающих ритуальные услуги, максимально быстро оформить похороны. По мнению Кактурского, ситуацию может исправить проект нового закона "Об основах здоровья граждан РФ", в котором перечислены условия обязательного проведения вскрытий. Однако специалист отметил, что законопроект содержит пункты, которые препятствуют улучшению ситуации. В частности, согласно документу, тело, органы и ткани умершего могут использоваться лишь при наличии письменного волеизъявления, сделанного им при жизни и заверенного нотариусом.

В глазах обывателей работа патологоанатома малопривлекательная и жутковатая: приходишь на службу, а тебя ждут трупы. Частенько врачам этой специальности приписывают обязанности судебно-медицинских экспертов, которым достаются все "криминальные тела". В действительности патологоанатомы вскрывают умерших "своей смертью", причем аутопсии (по-гречески "вскрытие") — это лишь меньшая часть их работы.

"Больше всего же времени занимает работа с биопсийным материалом, — рассказал Валентин Сергейченко, патологоанатом одной из московских ГКБ — Мы такие же диагносты, как рентгенологи. И такие же клиницисты, как терапевты и хирурги. Большинство людей думает, что мы работаем с трупами. Но на самом деле, когда патологоанатом изучает под микроскопом биопсийный материал, полученный, например, от пациентки, страдающей доброкачественной (или раковой?) опухолью молочной железы, от его заключения зависит жизнь этой женщины.

— Вскрытия, которые считают нашей основной работой, к огромному сожалению, могут вскоре вообще уйти в прошлое. Почему "к сожалению"? До 1990 года мы вскрывали примерно 70% всех умерших. И благодаря этому знали причину смерти и уровень смертности от разных видов патологий. Самое главное, мы могли установить причины ошибок диагностики, и на наших заключениях учились врачи-практики.

В 1991 году Дума приняла закон, по которому вскрытия можно проводить теперь только с согласия родственников. А это грозит полной безнаказанностью для врачей. Больной умер, его похоронили — и все, никаких "от чего?", "почему?" не будет. В Москве и ряде других регионов после этого приняли подзаконные акты, в соответствии с которыми, если с больным после его поступления в стационар провели хоть какую-то медицинскую манипуляцию, скажем, ставили капельницу или проводили гастроскопию, то вскрытие должно проводиться.

Но граждане повсеместно нашли выход. Родственники умершего дают, через посредника, которым обычно является санитар морга, конвертик врачам (в Москве сейчас до 500 р., в провинции — 200-300 р.). И те, в качестве заключения о причинах смерти, указывают либо болезнь, сообщенную им родственниками, либо сочиняют что-то сами. Через 5 — 6 лет мы получим полный беспредел, и врачи совершенно не будут бояться совершить ошибку. Все равно, если родственники вовремя что-то не заподозрят, никто ничего не докажет.

В 2010 году уже больше половины российских патологоанатомов — старше 60 лет, 40- 45 % — предпенсионный возраст и среднее поколение, а молодежи до 30 лет не более 2 — 3%.

Для молодежи эта специальность потеряла свой престиж из-за маленькой зарплаты. "Голая" ставка патологоанатома — меньше 7 тыс. руб. В любой другой развитой стране патологоанатом — это вторая по уровню оплаты врачебная специальность после хирурга, потому что на Западе понимают, что без патанатомии нельзя поставить половину диагнозов!

В России зарплата у медиков нищенская, и это, конечно, не новость. Но у врачей других специальностей, кроме оклада, есть какой-никакой дополнительный заработок. Больные расплачиваются с докторами если не деньгами, то на уровне "ты меня вылечи, а я тебе машину отремонтирую". Патологоанатом же непосредственно с больным и его родственниками не общается, он для них где-то далеко и абстрактен.

Врач говорит этим пациентам или их родственникам: "Вот в лаборатории посмотрят, и я поставлю вам диагноз", а патологоанатом остается вроде бы и непричастным к лечению.

Чтобы хоть как-то выжить, такие медицинские специалисты работают на 3 — 4 ставки. А это нагрузка огромная! За одну ставку патологоанатом должен посмотреть 4000 биопсий за год, то есть по 340 в месяц. Пусть мы перестанем вскрывать, но кто будет исследовать биопсии? За год в одной только нашей московской больнице их проходит около 40 тысяч. И когда старшее поколение наших коллег уйдет на пенсию, а мы постареем, работать станет некому".

— У меня никаких суеверий нет. Но одно можно сказать точно: ни один патологоанатом не будет вскрывать человека, которого знал. Есть один негласный закон: идешь вскрывать больного туберкулезом — обязательно надо поесть, иначе риск заразиться очень высок.

— По закону врачи должны всякий раз присутствовать при вскрытии, им незачем прятаться под дверью. Но доктора не всегда могут оторваться от лечебного процесса — в таких случаях они знакомятся с патологоанатомическим диагнозом позже. Информация же о врачебных ошибках поступает к главному врачу больницы и заведующим отделениями, и они уже решают, как ею распорядиться.

— Когда я стал патологоанатомом, то задавался вопросом: почему я не трогаюсь головой? Пришел к выводу, что существует некая психологическая защита внутри нас. Когда читаешь историю болезни, видишь перед собой живого человека, но перед вскрытием происходит какое-то внутреннее переключение: интересно понять вид патологии и почему это произошло. Мысль работает только в одном направлении: что в основе патологии, сопоставимы ли наши находки с клинической картиной заболевания и как должен звучать патологоанатомический диагноз.

……Ни один патологоанатом не будет вскрывать человека, которого знал.

Кирилл Матвеев

  Версия для печати

Класс!
При использовании материалов, ссылка на LifeLib.ru обязательна!
designed by Dr.BoT
© 2007-2011 LifeLib.ru