Навигация:
Партнеры и реклама:
AdSense:

Шестой урок войны

(К 64-й годовщине начала Великой Отечественной войны)

Войны начинаются в умах людей…
Из Устава ЮНЕСКО.

Этот урок (об остальных позже) заключается в том, что если народы хотят не допустить новой войны, они должны знать всю правду о войне предыдущей, какой бы она ни была: победоносной или наоборот. Ничто так не способствует росту шовинизма, гегемонизма или реваншизма как историческое забвение, которое легко используется в своих целях теми или иными идеологами и политиками-кукловодами.

Собственно, в ежегодных торжествах и горестях «праздника со слезами на глазах» часто как бы забывают, что с первой бомбовой атакой Великой Отечественной войны и последним пражским выстрелом Вторая мировая война и не началась, м не закончилась. К началу ВОВ WW-2 уже шла 962 дня (с 1 сентября 39-го), а после ее окончания — продолжалась еще 125 дней — до 2 сентября 45-го и унесли сотни тысяч жертв. Эти выпавшие из советской псевдоистории 1087 дней включили в себя как серию беспрецедентных в ее истории военных побед нацистской Германии (прежде всего, в Арденнах), так и знаменитый «Оверлорд» западного союзного командования).

В общей сложности во Вторую мировую войну оказались вовлечены 72 государства с населением 1,7 млрд. человек. В странах, участвовавших в ней, были мобилизованы до 110 млн. человек. В ходе военных действий были ранены и искалечены более 90 млн. человек, погибли около 60 млн. В фашистских концентрационных лагерях оказались 18 млн. европейцев, из них 12 млн. погибли.

Между тем, такая забывчивость вовсе не случайна. Вопрос о периодизации Второй мировой войны (и особенно той ее интегральной части, которая проходила на территории бывшего СССР и которая известна нам как Великая Отечественная война советского народа 1941-1945 гг.) в научно-исторических кругах до сих пор является предметом ожесточенной дискуссии и включает в себя как идеологические, так и различного рода эвристические компоненты.

Например, по мнению ряда историков, нет никаких оснований для трактовки военной кампании Советского Союза против Японии как составной части Великой Отечественной войны, но — как части Второй мировой войны. По их мнению, Великая Отечественная война после завершения освобождения Красной Армией оккупированной врагом советской территории перестала быть и отечественной, и народной.

Более того, они полагают, что и заграничный поход Красной Армии был не освободительным, как мы привыкли считать, а завоевательным, в результате чего в странах Восточной Европы гитлеровский тоталитаризм был заменен на сталинский. У третьих, наконец, вообще «под вопросом оказалась вся хронология событий Великой Отечественной войны».

Острые научные споры вызывают также вопросы предыстории и происхождения Второй мировой войны.

Так, группа ученых резко расходится с точкой зрения одной известной российской «школы». По их мнению, весь сложный комплекс проблем, связанных с вызреванием Второй мировой войны, «школа» необоснованно сводит к «сатанинскому пакту Молотова-Риббентропа» (кстати, впервые этот оборот ввел Адольф Гитлер, назвав советско-германский договор «пактом с Сатаной об изгнании дьявола») и к так называемому «году кризиса 1938-1939 гг.»

Их ученые оппоненты считают, что сам по себе пакт, даже с учетом секретного протокола, являлся документом, отвечавшим характеру международных отношений той эпохи. Раздел же Европы на сферы влияния закрепили уже позднее Ялтинские и Потсдамские соглашения. Что же касается «года кризиса», то, хотя он, безусловно, являлся важнейшим этапом в нацистской экспансии в Европе, более обоснованной им представляется точка зрения, согласно которой мир скатился к новой мировой войне в 30-е годы, начиная с мирового экономического кризиса 1929-1933 гг., который поколебал всю систему мирового капитализма. Но даже и эта позиция, по их мнению, не объясняет причины особой агрессивности Германии и Италии.

Поэтому они полагают, что причины развертывания Второй мировой войны все же следует искать уже в окончании первой мировой войны. Версальская система послевоенного устройства мира уже содержала в себе семена новой войны (по сути, Версаль создал столь модную в общественных кругах сегодня модель «многополярного мира»). «Вестернизация» Центральной и Восточной Европы, неравноправное положение целого ряда европейских государств, антисоветизм как основа «раппальской политики» — сближения Советской России и Германии, добивавшихся пересмотра Версальской системы, — все это после мирового экономического кризиса привело к обрушению старого баланса сил, обеспечивавшего определенную устойчивость послевоенного устройства мира.
Одна из центральных проблем истории войны — соотношение воинских и материальных ресурсов СССР и Германии как один из аргументов в противоречивой оценке, в частности, «советского этапа» Второй мировой войны.

Так, по известны нам данным, в составе армий вторжения вермахта насчитывалось 192 дивизии общей численностью 5,5 млн. человекё (из них 157 немецких; остальные – финские, венгерские, румынские и итальянские), 4300 танков, 4980 боевых самолетов, 47200 орудий и минометов. Советские Вооруженные Силы к началу войны имели 303 стрелковых, танковых моторизованных и кавалерийских дивизий и 79 авиационных – с общей численностью 4,83 млн. человек. В частности, на белорусском направлении у германской и советской сторон сложилось почти равное соотношение сил в количестве дивизий, личном составе, орудиях и минометах, самолетах. В то же время обеспеченность советских танковых и механизированных войск материальной частью не превышала 30%; серийный выпуск новых образцов вооружений налажен не был; основные образцы вооружения РККА уступали по своим боевым качествам немецким. Существовавшая также известная проблема командирских кадров численно выглядит так: в ходе «чисток» 1937-1939 гг. было репрессировано более 45% командиров и политработников от бригады и выше (в их числе 1410 чел. старшего и высшего начкомсостава от полковника до маршала (из них только 204 дожили до реабилитации середины 60-х годов), всего же было репрессированы более 40 тыс. человек.

Исходя из приведенного, рядом историков делается вывод, что к началу войны СССР располагал всеми необходимыми политическими, экономическими и военными возможностями для организации своей обороны. Однако эти возможности не были полностью использованы для заблаговременного приведения страны в готовность к отпору агрессии.

Предмет научных споров составляет также оценка потерь воюющих сторон. Так, на советско-германском фронте, как следует из дискуссий, погибли около 8,65 млн. солдат и офицеров гитлеровского вермахта (из 13 млн. людских потерь Германии), то есть три четверти погибших на всех фронтах (примерно столько же составили потери Германии на Восточном фронте в танках, орудиях и самолетах). Советский Союз потерял более 26,6 млн. граждан, то есть почти 40 процентов погибших во всех воевавших странах и вдвое больше людских жертв Германии (из них на армию приходится 11,94 млн. чел.) Так что потери сторон среди военнослужащих составили 1,3:1.

Однако в анализе этих цифр ряд авторов отвергают доводы своих оппонентов, видящих причину больших утрат СССР в «неумении воевать и преступном равнодушии военного командования и политического руководства СССР, заваливших врага трупами наших солдат».

По их мнению, главная причина была в ином – в характере ведения войны войсками сторон. Так, СССР боролся за сохранение права на жизнь своих народов, за свободу и независимость государства, за изгнание оккупантов, а по отношению к будущему немецкого народа и его государства — исходил из принципа, что «гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское – остаются». Цели же фашистской Германии определялись известным гитлеровским тезисом: «Нам нужны не …поражение, а уничтожение противника, …не мирный договор, а смертный приговор». Отсюда потери сторон среди мирного населения составили: в Советском Союзе 67,2 процента от всех погибших, а у Германии – 27,2 процента. Что, безусловно, меняет смысл этого соотношения.

Более того, если сравнить число погибших в плену, то в Германии расстреляны, замучены и умерли от голода и холода около 4 млн. из 5,7 млн. советских военнопленных, то есть более 70 процентов, а в СССР – погибли в плену 580 тыс. немецких солдат и офицеров из 4,1 млн. взятых в плен, или 14 процентов их общего количества. Кроме того, на величину потерь среди мирных жителей повлияла и продолжительность военных действий на территории воевавших стран. На советской земле огненный смерч войны бушевал три года и прокатился по ее западным районам дважды: вначале с запада на восток, затем в обратном направлении, а в Германии боевые действия велись лишь около пяти месяцев.

Много, вообще, можно привести интересных цифр и фактов:

* * *
Например, о потерях советских войск во время советско-финляндской войны: убитыми – более 56 тыс., пропавших без вести – свыше 16 тыс., ранеными и обмороженными – почти 185 тыс. человек.

* * *
О масштабах партизанского движения — свыше 6 тыс. отрядов и соединений; для противодействия им оккупантам пришлось привлечь до 10 процентов своих сухопутных сил, что в 2,5 раза превышало общую численность войск агрессоров, например, на Североафриканском и Итальянском фронтах, вместе взятых.

* * *
О полных кавалерах ордена Славы – их, оказывается, с момента его учреждения 8 ноября 1943 года по всей Советской Армии насчитывалось 2623 человека.

* * *
Что весьма незамысловатый, но популярный по сей день во многих регионах мира «коктейль Молотова» разработан под руководством не более, не менее как академика А.Ф. Йоффе.

* * *
Что по поставкам знаменитого ленд-лиза – «Акта содействия обороне США» (общей стоимостью около 11 млрд. долларов, но в общем объеме не превышавшего 4 процентов валового производства СССР) — среди прочего, было получено 401,4 тыс. автомобилей, что в 5 с лишним раз больше, чем было изготовлено в СССР, и 15 млн. солдатских сапог.

* * *
Что первый артиллерийский удар по территории Германии был нанесен по восточнопрусскому городу Ширвиндту 2 августа 1944 г. орудийным расчетом сержанта Я. Никифорова. Эта одиночная гаубица с дальностью стрельбы около 17 километров рискованно выдвинулась на 4 километра за огневые позиции своей артбригады, чтобы «достать» этот первый немецкий город.

* * *
Что размер пенсии, которая с октября 1942 г. начала выплачиваться некоторыми оккупационными горуправами на Украине (например, в Харькове) тем, кто получал ее ранее, а также в данный период имели право на ее получение (прежде всего женщины-вдовы), составлял 75 тыс. руб. С этого же времени пенсионерам полагались продовольственные карточки второй категории: 100 граммов мяса, 1 кг хлеба, 2 кг картофеля или 500 граммов хлеба в неделю.

* * *
Что в составе «люфтваффе» числилось 240 асов, каждый из которых по числу сбитых самолетов превзошел легендарного А.И. Покрышкина (59). (Правда, оказывается, воюющие стороны по-разному вели их учет: в СССР – по числу сбитых самолетов, а в Германии – по числу сожженных моторов; так что сбитый ими двухмоторный самолет засчитывался за два, четырехмоторный – соответственно, за четыре).

* * *
Что в приказе по одному из окопных батальонов значилось: «Разрешается раскуривать привезенные в окопы газеты, за исключением статей Эренбурга и писем-газет «Дагестан — своим фронтовикам» (14 номеров блестящего издания журналистов республики. — Ред.)».

* * *
Что за четыре года войны в армию и другие военные формирования было привлечено почти 34,5 млн. человек из 62,9 млн., занятых в народном хозяйстве.

* * *
Что демобилизация 8,.5 млн. военнослужащих Вооруженных Сил СССР (из насчитывающихся в 1945 г. 11,5 млн. чел.) с учетом урока истории, которым послужила массовая демобилизация после окончания гражданской войны, повлекшая вооруженный бандитизм, была растянута с 1945 г. по 1948 г.

* * *
Что население ГУЛАГА в 1945 г. составляло 1,5 млн. человек, а в 1950 г. – уже 2,5 млн. чел.

* * *
Что на строительстве сооружений для ставки Гитлера под Винницей — «Эйхенгайм» («Дубовый дом», по завершению работ переименованной на «Вервольф» («Волк – оборотень») работали свыше 4 тысяч человек, из них: 991 гражданин Германии, 1425 иностранцев, которые выполняли высококвалифицированные работы (в их числе набранные в лагерях военнопленных советские архитекторы и инженеры), около полутора тысячи солдат стройбатальонов, 1100 советских военнопленных и местные жители, находившиеся на казарменном положении.

* * *
Что к началу войны в РККА было (по указу от 4 июня 1940 г.): 982 генерала и 74 адмирала; из них 802 служили в сухопутных войсках, 34 – в органах и войсках НКВД, 34 – в Военно-Морском Флоте, а остальные – в Военно-Воздушных силах (13 генерал-лейтенантов и 90 генерал-майоров авиации; 30 из них стали Героями Советского Союза (из всех 45 награжденных генералов 1940 г.), а 23 из них погибли.)

* * *
Что медалями «За боевые заслуги» и «За отвагу» военный санитар награждался за вынос с поля боя 15 раненых; орденом «Красной Звезды» – за 25; орденом Красного Знамени – за 40; орденом Ленина – за 80. * Что медицинская служба Красной Армии получала до двух тонн консервированной крови в день, а всего за период войны были заготовлены и перелиты раненым 1700 тонн консервированной крови, сданной 5,5 млн. доноров.

* * *
Что восемь пуль из каждых десяти, выпущенных на войне, были отлиты в Казахстане…

А вот из материалов немецкой военной литературы на тему «Российский солдат глазами врага».

По господствующему там предвоенному мнению (усиленному советско-финляндской кампанией), «Красная Армия не имеет настоящих командиров. Русский солдат подвержен панике, так как, согласно обычаю, им руководили не как личностью, а как массой. Если по такой армии нанести мощный удар, ее разгром будет неминуем» (Ф. Гальдер «Военный дневник»). Этот прогноз, несмотря на его подтверждение на начальном этапе войны (фактический разгром «первой», пятимиллионной , армии СССР), тем не менее, все же был опровергнут).

В немецкой военной историографии встречаются совершенно разные оценки поведения в бою солдат Красной Армии. Мнение командующего 2-й армией генерала Вейхса, считавшего, что русские упорно сражались только исключительно ведомые многочисленными офицерами и комиссарами, опровергает видный представитель немецкого генералитета генерал-полковник Ганс Фриснер («Проигранные сражения»): «Отнюдь не правы те, кто пишет, что советские солдаты выполняли свой долг только из страха перед подгоняющими их политическими комиссарами, которые в большинстве случаях сами храбро сражались. Я собственными глазами видел, как молодые красноармейцы на поле боя, попав в безвыходное положение, подрывали себя ручными гранатами. Это были действительно презирающие смерть солдаты».

Военная хитрость, находчивость русских солдат воспринималась противником как неизменное коварство. Известный немецкий фельдмаршал Эрих фон Манштейн в книге «Утерянные победы» вспоминал: «Уже в первый день войны нам пришлось познакомиться с теми методами, которыми велась война с советской стороны. Часто случалось, что советские солдаты поднимали руки, чтобы показать, что они сдаются в плен; а после того, как наши пехотинцы подходили к ним, они вновь прибегали к оружию; или раненый симулировал смерть, а потом, с тыла, стрелял в наших солдат».
В работах немецких авторов отмечается восприимчивость русских, их способность перенять опыт противника и использовать его на практике. Так, генерал фон Швенненбург отмечал: «Жадность к знаниям, любопытство к чужим машинам, оружию, способность к импровизации, настойчивость, восприимчивость,- всем этим они обладают вне всякого сомнения» («Немцы о русских»). По мнению ряда авторов, Красная Армия на переломных этапах войны перенимала немецкую наступательную тактику. Высшее командование, как утверждают немецкие авторы, частично применяло на полях сражений германские принципы вождения войск. Оно научилось мастерски осуществлять быстрый маневр и переброску войск, переносить внезапно направление главного удара, проявлять умение в удержании стратегических плацдармов.

Вместе с тем, обращается внимание на то, что русским недоставало инициативы для быстрого и широкого развития достигнутых успехов; они мало рисковали и часто не использовали предоставляющихся возможностей. Причиной такой скованности оперативного и тактического руководства немецкие источники считают сильную зависимость советских фронтовых военачальников от своего верховного командования.

….К слову сказать, этой же теме посвящены и вызывающие споры книги, посвященные этой теме.

Такие, например, как многотомное издание «Великая Отечественная» («Русский архив»), отражающее все важнейшие этапы Великой Отечественной войны. Или документальный двухтомник «1941 год» под редакцией А.Н Яковлева и В.П. Наумова и изданный Международным фондом «Демократия». В сборнике опубликованы документы, в том числе, ранее не публиковавшиеся, постановления и решения руководящих партийных и правительственных органов, приказы Ставки, сообщения с фронтов и др. В частности, полностью опубликован приказ № 270 от 8 августа 1941 года о военнопленных (впервые он был опубликован в «Военно-историческом журнале» №9, 1988). В целом же, по мнению его критиков, опубликованные в сборнике документы подобраны «явно тенденциозно, с право-либеральным перекосом, что характерно для изданий, выходящих под редакцией бывшего идеолога горбачевской перестройки А.Н. Яковлева, на средства фонда с претенциозным названием…»

Издательство Российской академии наук «Наука» выпустило двухтомник «Зимняя война 1939-1940», посвященный 60-летию советско-финской войны. В ней приводятся документы и материалы, характеризующие политику советского и финского руководства, которая привела к войне. Так, руководители Финляндии Маннергейм, Таннер считали виновником войны СССР. Паасикиви, Кекконен вину возлагали на финское руководство. Политик военного поколения, бывший президент Койвисто полагал, что выбор был на стороне СССР. В книге приводятся данные о потерях сторон, в том числе и о советских пленных, о чем раньше предпочитали умалчивать (мы упомянули о них выше).

Интересное издание подготовлено Мемориальным музеем немецких антифашистов: «Трагедия и героизм» (Советские военнопленные в 1941-1945 гг.) , в котором приводятся уточненные данные о количестве советских военнопленных, о нечеловеческих условиях обращения с ними в лагерях, массовой смертности от голода и т. п. Из второй части издания «Сталинградский плен 1942-1956 гг.» (Немецкие военнопленные в СССР), подготовленном совместно с Академией военных наук (А. Епифанов), следует, в частности, что в ходе Сталинградской битвы советские войска пленили 138,6 тыс. немецких солдат, офицеров и генералов. Более половины из них составляли румыны, венгры и др. Приводится также список плененных генералов и старших офицеров.

Из книг зарубежных авторов, переведенных на русский язык, кроме ранее упомянутых, привлекает внимание (и несколько озадачивает) «Вторая мировая война» английского историка Б. Лиддела Гарта, который решающую роль в разгроме немецко-фашистской армии отводит Великобритании. По его утверждению, коренной перелом в ходе войны произошел не в результате разгрома немецких войск под Сталинградом и на Курской дуге, а в ходе операции английских войск в Северной Африке под местечком Эль-Аламейном в Египте. Также были представлены мемуары ряда немецких генералов, а по выражению все тех же критиков — «россказни битых гитлеровских вояк, имена которых давно уже на свалке истории и о которых мало кто знает из молодого поколения». Например, «Воспоминания солдата» Г. Гудериана…
Само собой, во всем его штучном блеске представлено и творчество, «псевдо-историка, перебежчика из органов ГРУ и предателя В. Резуна», кощунственно взявшего себе псевдоним «Суворов», цель изысканий которого – лишить россиян исторической памяти и сознания победителей», дружно поминаемый в «околоисторической» литературе злым нетихим словом . И даже удостоившегося специального призыва к ученым-историкам «исключить его из источниковой базы исторической науки». (Лично мне это напомнило знаменитое в свое время противостояние научного мира другому талантливому мистификатору-шарлатану – Иммануилу Великовскму (1895-1979) — на протяжении почти сорока лет «терзавшего» мир своими «неконвенциальными» теориями, которые ставили под сомнение исходные принципы построения науки. В конце концов, не на шутку рассерженное мировое научное сообщество, на некоторое время отвлеклось от своих фундаментальных занятий и на специальной конференции и в сборнике «Ученые против Великовского» покончило с ним, навсегда исключив его имя из научного оборота).

Один из самых интересных вопросов — роль СССР в развитии Восточной Европы в первые послевоенные годы (1945-1948 г. г). Он выглядит чрезвычайно актуальным, учитывая разворачивающиеся там сегодня политические и экономические процессы. Ведь в течение 45 лет с 1945 по 1990 гг. СССР выступал в качестве определяющей политической и экономической силы, под непосредственным воздействием которой осуществлялись социально-политические и экономические преобразования в восточноевропейских странах. Что же получили они от своего тесного, иногда даже вассального, сотрудничества с Советским Союзом и какие, главное, дивиденды получил он от этого исторического взаимодействия? Следует отметить, что высокопрофессиональный анализ истоков этого взаимодействия, основанный на открывшихся политических и экономических первоисточниках, позволяет представить (Б. Шмелев) объективную, непредвзятую и необычную картину процесса.
В целом она выглядит следующим образом. Отвергнув участие восточноевропейских стран в предложенном Западом «доступе на равных условиях к торговле, к сырью и промышленности» ( а в 1947 г. – и в «плане Маршалла») и тем самым изолировав их от мировой экономики, СССР, сам остро нуждаясь в инвестициях и западных технологиях для восстановления разрушенного в годы войны народного хозяйства, взвалил на свои плечи всю тяжесть экономической помощи, был вынужден отрывать от себя и направлять в Восточную Европу значительные финансовые и материальные ресурсы и одновременно существенно сократить размеры причитающихся ему от Румынии и Венгрии репарационных платежей. Так, поставки СССР с 1945 по 1947 гг. составили: 229 тыс. тонн нефтепродуктов и масел, 217 тыс. тонн металла и металлоизделий, 33 тыс. тонн хлопка, 2020 грузовиков и тракторов, 430 тыс. тонн зерна, заем в золоте на сумму 132,5 млн. руб. из 2,5 процента годовых. Благодаря, в значительной степени, советской помощи, в большинстве стран восточноевропейского региона уже к 1948 г. был достигнут или даже превзойден уровень довоенного промышленного производства, а к 1950 г. все эти страны завершили восстановительный период.

В то же время в становлении в них политических систем советского типа – тоталитарных левого толка государств «диктатуры пролетариата» — Советскому Союзу, как следует из приведенных автором документов, принадлежит отнюдь не ведущая роль. Наоборот, советское руководство настойчиво добивалось вхождения местных коммунистических партий (являвшихся влиятельной политической силой, но тем не менее не способных автоматически — без участия присутствующего на их территориях «советского фактора» – захватить лидерство и навязать свою концепцию развития общества) в послевоенные коалиционные правительства и блоки как практического осуществления И. Сталиным концепции мирного, парламентского, «национального пути» к социализму, которую он вместе с Г. Димитровым намеревался продвинуть в европейское рабочее движение.


Эта концепция исходила из возможности взаимодействия великих держав и создания пояса безопасности вдоль советских границ. Одновременно с ее помощью советское руководство рассчитывало в новых формах продвигать идею мировой революции на Запад. По убеждению И. Сталина, в этих странах отсутствовала диктатура пролетариата, поэтому там должен был установиться не имеющий прецедента новый демократии, которая приближает к социализму без необходимости установления диктатуры пролетариата и советского строя и которая «обеспечивает максимум независимости и создает все необходимые условия для процветания». Этим и объяснима жесткая реакция со стороны сталинского руководства на нежелание руководителей компартий восточноевропейских государств (которые, за исключением Чехословакии, не имели ранее развитых демократических институтов и традиций) проводить курс на достижение политических компромиссов со своими политическими оппонентами и на их настойчивые попытки добиться закрепления своего монопольного положения в системе власти, опираясь на советское присутствие и не брезгуя в борьбе против своих политических оппонентов, а затем – политических противников – никакими средствами. Этот фактор, как и возобладавшая под влиянием холодной войны, начавшейся между СССР и его бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции , идея социальной конфронтации, обусловили ликвидацию к началу 1948 г. в этих странах режимов народной демократии (1944 -1947) как системы политической власти, разгром либерально-демократических, аграрных и социал-демократических партий — как идеологических и организационных центров альтернативного варианта общественного развития — и его переход к советскому образцу.

Так что, как показал Б. Шмелев, советизация восточноевропейского региона не только пресекла создавшиеся в нем после освобождения Красной Армией от фашизма предпосылки для демократического развития, но и обернулось для самого Советского Союза большими экономическими потерями, которые он, как крупнейший инвестор, оказавший этим странам помощь в проведении индустриализации и коллективизации, понес, не получив той отдачи, на которую рассчитывал.

…Ну, и каковы же первые пять уроков Великой Отечественной войны? Вот они:

Первый урок заключается в том, что со злом нельзя воевать в одиночку . Историческая консолидация в странах антигитлеровской коалиции сил разума и добра вне зависимости от социально-экономических, политических и идеологических противоречий между ними продемонстрировало те новые возможности, которыми обладает человечество в борьбе с консолидированным злом.

Второй урок вытекает из предыстории этой самой разрушительной и истребительной войны в человеческой истории. Он заключается в том, что «сон разума порождает чудовищ». Политика «нейтралитета» по отношению к нарастающей агрессии, сознательная или невольная дезориентация общественного мнения, идеологические приоритеты или политическая конъюнктура — все это в целом не способствовало сдерживанию агрессии, в конечном счете, не обеспечивало решение тех узкоплановых задач или ложно понимаемых государственных интересов. Войну легче предотвратить, чем потом прекратить.

Урок третий вытекает из того, что войны развязывают, как правило, политики, а ведут их народы со всеми вытекающими отсюда жертвами и страданиями. Отсюда следует, что необходима народная дипломатия, которая посредством неправительственных общественных организаций, движений, комиссий и т. д формировала бы соответствующее мнение, заставляющее политические элиты решать возникающие конфликты не силой, а мирными политическими средствами. В случае невозможности избежания военного конфликта такое негативное к войне общественное мнение могло бы локализовать пространственные и временные границы данного конфликта, а также отслеживать адекватность приемлемых военных средств при возникающей угрозе миру, безопасности и суверенитету, а также территориальной целостности тех или иных стран.

Четвертый урок. Любые попытки рассуждения о «гуманных» средствах ведения военных операций в сфере стратегии и тактики войны, а также разговоры о якобы гуманном характере различных «точечных ударов» – очередная попытка ввести в заблуждение мировую и национальную общественность. Никакая война гуманной по отношению к человеку никогда не была и быть не может.

Пятый урок войны (плохо, правда, поддающийся усвоению) заключается в том, что противоречие самой социальной природы человека не может быть разрешено силой, какими бы целями не прикрывалась и под какими бы идеологическими знаменами она не выступала.
= = = = =
Автор: д-р Юрий Ляховицкий.
- — — — -
Использованы материалы Международной научной конференции «55-летие Победы советского народа над фашистской Германией и милитаристской Японией», Московского государственного авиационного института (технического университета) и Совета историков при ассоциации «Аэрокосмическое высшее образование».

При использовании материалов, ссылка на LifeLib.ru обязательна!
designed by Dr.BoT
© 2007-2011 LifeLib.ru